Готические церкви Средневековья

Работа архитекторов собора

By 2 июля 2019 No Comments

Надо сказать, что архитектор собора с поставленной задачей справился блестяще, поскольку иконография собора и сегодня продолжает порождать различные гипотезы и вызывать жаркую полемику среди историков искусства. Достаточно вспомнить тот факт, что к моменту начала возведения Сен-Сесиль в Альби строительство «великих соборов» в Париже (1163-1257), Шартре (1194-1260) и Амьене (1220-1269) было завершено, собор в Реймсе (1211-1311) находился в стадии завершения, а возведение собора в Бовэ, заложенного в 1247 году еще продолжалось. Таким образом, мы можем констатировать, что зрелая готика уже имела готовую модель для демонстрации идей торжествующего католицизма в покоренном Лангедоке. Казалось бы, исходя из принципов зрелой схоластики (вершины тогдашнего католического богословия), ориентированных на универсальность путем синтеза, собор должен был воплотить все христианское знание: и теологическое, и этическое, и естественнонаучное, и историческое, — расставив все по своим местам и отметая все лишние альбигойские «фантазии», которым отныне не было места под солнцем Лангедока и Прованса. А для этого, после возведения Амьенского собора в 1269 году было все готово, — трехрядное пространство нефов, трехрядные трансепты, единая травея (1гауее) в которой нервюрно-сводчатый центральный пролет соединяется с обеих сторон с одним из нервюрно-сводчатых пролетов боковых приделов, единообразие сводов апсиды, капелл и галереи, устранение крипты и всех «лишних» башен, кроме двух фронтальных. Воплотив все это в материале и воздвигнув еще одно грандиозное сооружение, просто скопировав один из «великих» соборов зрелой готики, Бернар де Кастане блестяще справился бы с поставленной задачей. Однако «Великий инквизитор» предпочел иное решение проблемы, оставив нам уникальный памятник средневековой архитектурной мысли и одну из величайших загадок зримого воплощения иконографической программы культового готического сооружения. Применяя метод исторических аналогий, можно сказать, что подобно тому, как аббату Сугерию принадлежала первая и удивительно отважная попытка сформулировать целиком новую художественную концепцию готического стиля, так и епископу Бернару де Кастане, по праву должен принадлежать приоритет в попытке выразить теологические идеи зрелой схоластики с помощью приемов средневековой фортификации.

Строительство хора продолжалось довольно долго, и было завершено приблизительно в 1330 году, причем размеры сооружения впечатляющие, поскольку собор БайПе-СесПе ё’ЛЫ и сегодня считается одним из самых больших в мире сооружений из кирпича. Общая длина 113,5 м (длина интерьера 100 м), ширина экстерьера 35 м (интерьера — 30 м), высота сводов — 40м. С 1365 года начинается возведение, а в 1392 г. возводится большая и довольно неуклюжая башня, похожая на донжон высота которой достигает 78 метров. Архитектором башни предположительно считается итальянец Доминико ди Фирренце, которого французы с их неизменной страстью к «офранцуживанию» всего и вся, «окрестили» Доменик де Флоранс. (см. илл. в приложении) Ему же, предположительно, приписывается возведение первого южного входа, состоящего из кирпичной башни с зубчатыми бойницами (крепостного вида) и резного каменной арки, богато декорированной позднеготической резьбой. (см. илл. в приложении) Строительство большей части здания было завершено еще в конце XIV столетия, окончательное же освящение храма состоялось лишь 23 апреля 1480 года. Наибольший интерес для нас представляет тот факт, что собор Сан-Сесиль не имеет традиционного для католических храмов западного входа, поскольку высокая башня собора, расположенная с западной стороны полностью глухая. Главный вход в собор расположен с южной стороны и оформлен в виде богато декорированного портала в позднеготическом стиле «пламенеющей» готики. Основных причин, по которым архитектор мог отказаться от западного входного портала, на наш взгляд могло быть две. Первая, чисто конструктивная, связана с огромной высотой башни и следовательно с огромной нагрузкой падающей на нижние уровни этого уникального архитектурного сооружения из красного кирпича (кстати до сих пор самого высокого кирпичного строения Европы). В нижней части башня собора — это практически монолитная конструкция, имеющая внутри лиш лестничные проемы для того, чтобы подниматься наверх. Видимо из -за опасения, что своды арки входного портала могут со временем не выдержать такого давления веса всей башни, архитекторти не рискнул поставить под «удар» свое творение. Вторая причина, связана со «священной символикой» южной части христианского храма, которая традиционно быля посвящена Новому Завету. Поскольку собор Сен- Сесиль возводился в городе, где еретики-катары пользовались большой популярностью и даже во времена деятельности трибуналов «Священной инквизиции», нередки, бывали случаи, когда разъяренные жители Альби пытаясь «растерзать» инквизиторов, заставляли тех прятаться в укрепленном епископском замке, постольку кроме репрессий требовались и «прпагандистские» методы.  Расположение входного портала на южной стороне, должно было, как нам кажется, постоянно напоминать горожанам о том, что только Католическая церковь является законной «преемницей Нового Завета и Апостолов» и поэтому имеет полное и достоверное учение о «спасении души». Всякие другие религиозные учения — суть «богомерзкие ереси», для которых закрыты все стороны «церковного корабля» и против которых высятся неприступные башни -конрфорсы и высокие стены с грозными машикулями.

Стоит отметить тот факт, что в отношении идейно -художественной композиции собора Сен-Сесиль в Альби (впрочем, как и вообще, в отношении иконографии ряда соборов Южной Франции, существуют противоречивые мнения). Ряд исследователей, начиная с О.Шуази трактовали готическую архитектуру Лангедока, Прованса и Руссильона, как проявление, своего рода, «культурного империализма» северо- французских завоевателей, уничтоживших самобытную «окситанскую цивилизацию» (см. работы Рене Нелли, Жан-Пьер Картье, Жанны Дювернуа и Анны Бренон, Барбары Борнгессер и пр.). Сторонники этой версии, в основном придерживаются направления «Центра катарских исследований», расположенного в г. Каркасоне. В качестве доказательств они приводят документы, вроде «письма каноников Нарбонна», в котором говориться о том, что они хотели бы «…подражать благородным и величественным церквам. королевства Французского».  Однако зыбкость подобной аргументации, на взгляд ряда исследователей, вполне очевидна. Ведь когда каноники Нарбонна писали свое письмо, они, скорее всего лишь признавали исключительные достоинства новой архитектуры готических соборов, отражающих в полной мере иконографию христианской теологии в ее материальном воплощении. Как отмечает в своей работе Кристиан Фрайганг, когда в 70-80 -е гг. XIII столетия началось строительство соборов на юге Франции, победа над катарами (альбигойцами) и оккупация региона королем Людовиком VIII остались уже в прошлом. После 70-х гг. немногие «совершенные», оставшиеся в живых (например, епископы катаров в Тулузе и Альби), бежали за границу. В 1277 г. вожди еретиков — братья Олива проживают в Ломбардии, где проповедают свое учение. Многие епископы катаров проживают в Павии и Сермионе, оставив свою паству в Лангедоке и Провансе на «растерзание» инквизиции.  Более того, правление короля Людовика IX Святого и обаяние его личности, сумели вызвать у пылких южан ответные чувства. После его смерти, последние трубадуры Прованса, такие как, Ремон Госельм Безьерский, Астор д’Орлак, Диасполь переложили народную скорбь на язык провансальской поэзии.

Несмотря на тот факт, что собор Сен-Сесиль строился по инициативе «оккупантов с севера», античные традиции, глубоко укорененные в культуре Южной Франции, не могли не проявиться в иконографии этого сооружения. Выше в своем исследовании готики монастырских и приходских церквей Лангедока, мы уже отмечали тот факт, что еще в романский период большинство христианских культовых сооружений на юге Франции строились преимущественно по модели простой однонефной церкви. Достаточно вспомнить, приведенныю выше, примеры монастырских и приходских церквей, большинство которых имеет один единственный неф, а так же первоначальный собор Сен-Этьен в Тулузе, так же выстроенный с одним нефом еще в романский период. Уместно упомянуть и близкую архитектурную школу Анжу, использующую византийские традиции, заимствованные из Перигора еще в XII веке применительно к прямому освещению внутреннего пространства (например, собор в Анжере 1145 г.). Действительно, план с единственным нефом, с рядом окон на каждом фасаде и с контрфорсами, прислоненными непосредственно к стенам, является наиболее оптимальным вариантом решения проблемы прямого освещения, без передачи распора и без того рассеяния впечатления, которое является неизбежным следствием парных нефов.

Скорее всего, именно поэтому, собор Сен-Сесиль в Альби выстроен с кирпичными стенами, массивными сводами и внутренними контрфорсами, почти в соответствие с римскими традициями. Контрфорсы, своими массивными полукруглыми формами напоминающие бастионы, и членящие внутреннее пространство здания, формируют ряд из 30 боковых «столбообразных» капелл, поднимающихся от пола, почти до самых сводов нефа, ширина которого достигает 19 метров.